Онлайн казино Вулкан - Vulkan играть на реальные деньги

вулкан на деньги зеркала

ТЕНЬ РИШЕЛЬЕ В одном из покоев уже знакомого нам кардинальского дворца, за столом с позолоченными углами, заваленным бумагами и книгами, сидел мужчина, подперев обеими руками голову. Они не понимают, что враг их совсем не итальянец, плохо говорящий по-французски, а разные краснобаи, с чистейшим парижским выговором разглагольствующие перед ними. Ейбогу, он отрубил бы ей голову, как Шале, Монморапси и Сен-Марсу; но она спаслась, переодевшись мужчиной, вместе со своей гор- ничной, бедняжкой Кэтти; у нее было даже, я слыхал, забавное приключение в одной деревне с каким-то священником, у которого она просила ночлега и который, располагая всего лишь одной комнатой и приняв госпожу де Шеврез за мужчину, предложил разделить эту комнату с ней. - Вы все еще чудесно поете, милый Ара- мис, и я вижу, что обедня не испортила вам голос. К герцогине де Шеврез или к герцоги - не де Лонгвиль? - Да, и я тоже как-то виделся с ней в то время; я давал ей превосход- ные советы, но она не воспользовалась ими; я распинался, уверяя, что Ма- зарини любовник королевы; она не хотела мне верить, говорила, что хорошо знает Анну Австрийскую и что та слишком горда, чтобы любить подобного негодяя. - Это видно по вашей обстановке: сколько у вас тут рапир, и на любой вкус! - Нет, я этого не спрашивал, - лукаво заметил Арамис, - но я ждал, когда вы сами мне это скажете. У вас тыся- ча экю дохода в аббатстве, да от продажи проповедей вы имеете двенадцать тысяч. - Вот каково, - продолжал Арамис, - было мое первоначальное мнение; но так как обет смирения, данный мною, обязывает меня не полагаться на собственное мнение, то я навел справки, и вот, мой друг... Один из мужчин был женщиной, переодетой в мужское платье. В этот миг луна, быть может, столь же любопытная, как наш офицер, вышла изза облака, и при ее нескромном свете д'Артаньян узнал большие голубые глаза, золотые волосы и гордую головку герцогини де Лонгвиль. И мушкетер рассказал своему другу, как он встретил Планше. Отведайте-ка испанское, кото- рое так ценил наш друг Атос: это херес. - Да, помню, - сказал Планше, - он любил выпить, или, скажем прямо, изрядно пил. Его глаза ничего не выража- ли, когда он подносил стакан к губам. - Но, если их много, - возразил Мушкетон, - то не они в наших руках, а мы в их. - Теперь, - сказали молодые люди, - мы сделали для вас все, что мог- ли, и так как мы спешим в армию принца, то будем продолжать наш путь. Говорят, что готовится сражение, и мы не хо- тели бы явиться на следующий день после него. - Поверьте мне, ваше величество, король должен защищаться до самого конца. - Но, - сказала королева, - если таково ваше мнение и вы действи- тельно принимаете участие в моем муже, окажите ему хоть какую-нибудь по- мощь: я продала все до последнего брильянта. Вероятно, д'Артаньян ответил бы ему, но в эту минуту послышался тяже- лый удар, точно кто обухом хватил по голове быка: это Портос прихлопнул подошедшего к нему человека. Затем, обратившись ко второму мушкетеру, д'Артаньян прибавил: - Дю Верже, помогите мне отвести этого человека в падежное место. - Прекрасно, - прошептал Д'Артаньян, отводя полог, - Планше не дурак; сразу видно, что прошел хорошую школу. Если в Кур-ла-Рен вы уже ни- кого не застанете, поезжайте в Сен-Жермен. Мушкетер приложил руку к шляпе и пошел исполнять полученные приказа- ния. За поясом у него была пара пистолетов, в но- гах лежал мушкет, позади - обнаженная шпага. - Да, ваше величество, - сказал д'Артаньян, - но садитесь смело; я сам правлю. Король и его брат вошли вслед за нею и сели по бокам. Позади него в огромном камине горел яркий огонь, в пылающие головни с треском обваливались на вызолоченную решетку. С этими словами они убили, повесили, истребили Кончини. - Да, да, - бормотал министр с тонкой улыбкой, казавшейся сейчас неу- местной на его бледных губах, - да, ваш ропот напоминает мне, как неп- рочна судьба временщика; но если вы это знаете, то знайте же, что я-то не простой временщик! Они не замечают - что, хоть они и кричат вечно "Долой Мазарини! И вот герцог Бофор в Венсене, принц не сегод- ня-завтра угодит туда же, а парламент... Она ведь изумительно ловко носила мужское платье, эта милейшая Мари. И Арамис запел с самым игривым видом: Лабуассьер, скажи, на ком Мужской наряд так впору? Она, Как юный новобранец Среди рубак и пьяниц, Мила, стройна. - Дорогой мой, - сказал Арамис, - знаете, когда я был мушкетером, я всеми силами старался нести как можно меньше караулов; теперь, став аб- батом, я стараюсь служить как можно меньше обеден. - ДРУГ мой, я уже сказал, что между мной и герцогиней де Лонгвиль нет ничего: одни шутки, не больше. Вы виде- лись с ней по возвращении ее из Брюсселя после смерти короля? Потом она очертя голову ринулась в заговор герцога Бофора, а негодяй взял да и приказал арестовать герцога Бофора и изгнать герцогиню де Шеврез. - О, быть может, на этот раз она последует вашим советам? Вошедший в эту минуту Базен воздел к небу бутылки, которые держал в руках. - Ну хорошо, так вот, я искал вас единственно для того, чтобы предло- жить вам возможность убить господина де Марсильяка, когда вам заблаго- рассудится, хотя он и светлейший принц. - Успокойтесь, милый Репе, - говорил нежный голос, - это никогда больше не повторится. Арамис, смеясь, вернулся с одной шляпой в руках, а другой на голове, и оба направились к иезуитскому монастырю. Я вам сказал и повторяю, что ручаюсь за ваше баронство. - Да, милый мой, - сказал Портос, - что, если б ктонибудь сказал вам в былое время, что Планше спасет Рошфора, а вы потом укроете его от преследования? В эту минуту управитель вошел за приказаниями относительно завтрашне- го меню, а также предполагаемой охоты. Право, никогда молчание не бывало так красноречиво. - Благородный дворянин с гордой осанкой, прекрасный боец, так блестяще проявлявший себя на войне, что все дивились, почему он держит в руке простую шпагу, а не маршальский жезл, явится нам согбенным стариком с красным носом и слезящимися глазами. - Ба, - сказал д'Артаньян, - они решат, что мы сильнее их, потому что гонимся за ними; струсят и рассеются. - Поезжайте, молодые сеньоры, - сказал раненый, - в будьте благосло- венны за вашу заботу. - Он это и делает, сударь, и последнее сражение, которое он намерен дать, располагая значительно меньшими силами, чем его противник, доказы- вает, что он не собирается сдаваться без боя. - Что же, ваше величество, в этом случае, - я понимаю, что слишком смело с моей стороны давать советы вашему величеству, - но, по-моему, король не должен покидать своего государства. У меня нет больше ничего, вы это знаете лучше, чем кто бы то ни было, сударь. - Да, но, перерезав им ноги, они перережут нам глотку. Д'Артаньян обернулся и увидел несчастного, лежавшего в четырех шагах от них. Мушкетер подумал, что лейтенант арестовал какогонибудь переодетого принца, поклонился и, обнажив саблю, сделал знак, что готов. Различные участники этой странной комедии с минуту смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Вышла королева; за нею шли король и герцог Анжуйский, его брат. Свет очага падал сзади на великолепное одеяние задумавшегося человека, а лицо его освещало пламя свечей, зажженных в канделябрах. Если бы я дал им волю, они бы и меня убили, повесили, истребили. ", я заставляю их кричать также: "Да здравствует герцог Бофор! (Тут улыбка кардинала преврати- лась в гримасу такой ненависти, какой никогда не видали на его ласковом лице.) Парламент... Я не знаю другой женщи- ны, которой бы оно так шло; потому-то на нее и написали куплеты: Лабуассьер, скажи, на ком... - Вы знаете, - сказал д'Артаньян, - она получила разрешение вер- нуться. - О, на этот раз, - сказал Арамис, - я с ней не видался; она, навер- но, сильно изменилась. У вас все те же прек- расные черные волосы, тот же стройный стан и женские руки, ставшие прек- расными руками прелата. Я обнаружила нечто вроде подземного хода под ули- цей: нам стоит только поднять одну плиту возле двери, выход открыт. - Отлично, - сказал, вставая и стряхивая пыль с колен, д'Артаньян, - теперь я тебя раскусил: ты фрондер и любовник госпожи де Лонгвиль. Получив это обещание, Портос, который никогда не сомневался в слове своего друга, повернул с ним обратно в замок. - На свои тысячу шестьсот ливров, - помните, те деньги, которые он заработал при осаде Ла-Рошели, доставив письмо лорду Винтеру, - он отк- рыл лавочку на улице Менял и стал кондитером. - Скажи-ка, Мустон, - спросил Портос, - мое оружие в порядке? Мне так и казалось, что я слышу, как он бормочет: "Лейся, влага, и прогони мою печаль! Мы найдем его где-нибудь на лужайке в саду; он взглянет на нас мутными глазами и, может быть, даже не узнает нас. Вы поистине сделали для меня все, что было в ваших силах. Гримо, убедившись в том, что еще до вечера увидится со своим молодым барином, успокоился, отер себе лоб, налил стакан вина и выпил его молча. Если бы у меня оста- валась хоть какая-нибудь драгоценность, то я бы купила на нее дров, и мы с дочерью не страдали бы от холода зимой. - С этой стороны тоже кто-то лезет, - сказал Портос. - Да, кулаком, если можете; стрелять будем только в самом крайнем случае. - Так отворяйте, - сказал д'Артаньян человеку с косой, беря один из своих пистолетов за дуло и готовясь ударить врага рукояткой. Пока он приближался, д'Артаньян, чтобы ему легче было нанести удар, высунулся наполовину из дверцы, и глаза его встретились с глазами нище- го, освещенного светом фонаря. Д'Артаньян пошел по лестнице; за ним шел его пленник, а за пленником мушкетер; они прошли переднюю и вошли в прихожую Мазарини. - Все идет как нельзя лучше, мой милый Бернуин; но вот человек, кото- рого надо бы спрятать в надежное место... - Куда угодно, только бы окна были с решетками, а двери с замками. И бедного кучера отвели в комнату с решетчатыми окнами, весьма смахи- вавшую на тюрьму, - Теперь, любезный друг, - сказал д'Артаньян, - не угодно ли вам ра- зоблачиться и передать мне вашу шляпу и плащ? Сейчас моя очередь послужить ей, не завидуйте же мне в этом счастии. Королева все еще стояла у дверей, д'Артаньян наполовину высунулся из своего убежища, король, приподнявшись на локте, готов был снова лечь при малейшем шуме, который указал бы на возвращение толпы; по шум не приближался, а, напротив, удалялся, становился все сла- бее и, наконец, совсем затих. И красная сутана, отделанная богатыми, кружевами, и бледный лоб, ом- раченный тяжелой думой, и уединенный кабинет, и тишина пустых соседних зал, и мерные шаги часовых на площадке лестницы - все наводило на мысль, что это тень кардинала Ришелье оставалась еще в своем прежнем жилище. Посмотрим еще, что сделать с парламентом; за нас Ор- леан и Монтаржи. - Да, - сказал Арамис, - это правда, я забочусь о своей внешности. - Значит, я ошибаюсь, потому что вы всегда были отличным математиком. - О, клянусь вам, принцесса, - ответил другой голос, в котором д'Ар- таньян узнал голос Арамиса, - если бы ваше доброе имя не зависело от этих предосторожностей и если бы я рисковал только собственной жизнью... ГОСПОДИН ПОРТОС ДЮ БАЛЛОН ДЕ БРАСЬЕ ДЕ ПЬЕРФОН Благодаря сведениям, полученным от Арамиса, д'Артаньян, помнивший, что истинная фамилия Портоса была дю Валлон, узнал теперь, что по назва- нию поместья, которым он владел, он именуется еще де Брасье и что из за этого поместья он вел процесс с нуайонским епископом. ПОКАЗЫВАЮЩАЯ, ЧТО ЕСЛИ ПОРТОС БЫЛ НЕДОВОЛЕН СВОЕЙ УЧАСТЬЮ, ТО МУШКЕ- ТОН БЫЛ СОВЕРШЕННО УДОВЛЕТВОРЕН СВОЕЮ На обратном пути к замку Портос был погружен в мечты о своем будущем баронстве, а д'Артаньян размышлял о жалкой природе человека, всегда не- довольного тем, что у него есть, и постоянно стремящегося к тому, чего у него нет. Если не всегда можно есть, то пить всегда можно; это один из принципов бедняги Атоса, и в его правоте я убедился с тех пор, как начал скучать. Д'Артаньян забарабанил по столу пальцами, чтобы скрыть свое смущение. " А как он отбивал ножки у рюмок или горлышки у бутылок! Бог свидетель, Планше, я охотно избежал бы этого грустного зрелища, - продолжал д'Артаньян, - если бы не хотел доказать свое уважение слав- ной тени доблестного графа де Ла Фер, которого мы так любим. Я могу только сказать вам еще раз: да хранит бог вас и всех близ- ких вашему сердцу. - Так вот, - сказал хозяин, - ваш молодой барин был здесь четверть часа тому назад. Он поставил стакан на стол и только что собрался наполнить его снова, как страшный крик раздался из комнаты, в которой был монах с умирающим. - Ах, государыня, - воскликнул Мазарини, - вы, ваше величество, не знаете, чего требуете от меня. Должно быть, нищий узнал мушкетера, потому что страшно побледнел; должно быть, и д'Артаньян узнал его, потому что волосы его встали дыбом. Бернуин с нетерпением ожидал известий о своем господине. Кучер, разумеется, не оказал никакого сопротивления. К тому же он был так поражен всем случившимся, что шатался и заикался, как пьяный. - Теперь, дю Верже, - сказал он, - посидите с этим человеком, пока Бернуин не придет и не откроет дверь; сторожить придется довольно долго, и это, я знаю, очень скучно, но вы понимаете, - прибавил он важно, - это по королевскому приказу. - Согласитесь ли вы, ваше величество, последовать моему совету? - Отошлите Коменжа, ваше величество, и прикажите ему запереться со своей командой в караульной и на конюшнях. Д'Артаньян подошел к нему; со свойственной ему проницательностью он понял его беспокойный взгляд. Увы, это была действительно только тень великого человека! О, я спешить не стану; но те, кто начал криком: "Долой Мазарини! Но знаете, друг мой, я старею: скоро мне стукнет тридцать семь лет. - Да, - продолжал д'Артаньян, - в прежнее время я был моложе вас на два или три года, а мне, если не ошибаюсь, уже стукнуло сорок. Так по вашему счету выходит, что мне уже сорок три года? Не проговоритесь об этом в отеле Рам- булье: это может мне повредить. - Да, да, я знаю, вы человек светский и в то же время отважны и храб- ры. Следовательно, искать его надо было в окрестностях Нуайона, иначе го- воря, на границе Иль де Франса и Пикардии. Оп отправится в Даммар- тен, где сходятся две дороги: одна ведет в Суассон, другая - в Компьен; тут он наведет справки об имении Брасье и, смотря по указанию, поедет прямо или свернет влево. Д'Артаньян, будь он на месте Портоса, счел бы себя счастливей- шим человеком на свете. Пяти букв, которые он имел бы право писать впереди всех своих имен и фамилий, да еще коронки, нарисованной на дверцах кареты. - Сударь, милость, о которой я вас прошу, заключается в том, чтоб вы называли меня не Мушкетоном, а Мустоном. Лицо его, обретя прежнюю безмятежность, расцвело опять, как пион. - Ах, сударь, неужели вы приехали только для того, чтобы огорчить нас? - Ваше обиталище, Портос, просто рай: здесь забываешь о времени. Д'Артаньян, который, как истый гасконец, был по натуре весьма умерен, по-видимому, не очень верил в правильность аксиомы Атоса; все-таки он старался по мере сил не отставать от хозяина дома. Планше молча кивнул головой; видно было, что он разделяет все опасе- ния своего господина. - Мы поедем вперед, - сказал де Гиш своему воспитателю, - а вы дого- ните нас по дороге в Камбрен. Он все приготовил - постель, бинты, корпию - и послал конюха за лекарем в ближайший город Ланс. Прошу вас об одном: если проедет верховой и спросит вас о молодом человеке на рыжей лошади, в сопровождении лакея, - скажите ему, что вы меня видели, что я поехал дальше и рассчитываю обедать в Ма- зенгарбе, а ночевать в Камбрене. - Не лучше ли будет для большей верности спросить его имя и назвать ему ваше? - Лишняя предосторожность не повредит, - ответил Рауль. В это время с одной стороны принесли раненого, а с другой подъехал монах. - прошептал молодой монах, останавливаясь, и на лице его отразилось отвращение к тому, кого он собирался исповедо- вать. Он будет обедать в Мазенгарбе и ночевать в Камбрене. Король, прибегающий к иноземным войскам, чтобы вернуть себе трон, тем самым признается, что он не ищет больше поддержки в любви своих подданных. - воскликнула королева, кото- рой надоело следить за этим изворотливым умом в лабиринте слов, в кото- ром он и сам запутался. - Ни шагу дальше, - сказал тот же человек, имевший вид начальника, - а то я перережу ноги вашим лошадям. - Слушаю, - ответил мушкетер, видя, что дело серьезное. Полуодетые король, и королева и Ла Порт стояли на месте не шевелясь, прислушивались и ожидали, что будет. У него было около двухсот солдат во дворе и в конюшнях, он мог предоставить их в распоря- жение королевы. - спросила королева у д'Артаньяна, когда тот вернулся. Д'Артаньян увидел по выражению лица королевы, что она собирается от- дать какое-то жестокое приказание. Коменж бросил на д'Артаньяна завистливый взгляд, каким всякий прид- ворный встречает возвышение нового человека.

Казино Вулкан 24 - зеркало вашего постоянного онлайн успеха!

Ослабевшая Франция, пошатнувшаяся власть короля, вновь собравшееся с силами буйное дворянство и неприятель, переступивший границу, свидетельствовали о том, что Ришелье здесь больше нет. ", в конце концов будут кричать "долой" всем этим людям, каждо- му по очереди. - Послушайте, - сказал д'Артаньян, улыбаясь, - раз уж мы с вами встретились, так условитесь, сколько нам должно быть лет на будущее вре- мя. - Будьте покойны, - сказал д'Артаньян, - я там не бываю. Но вы принадлежите не только мне, вы принадлежите всей нашей партии. - Я всегда повинуюсь, сударыня, - сказал Арамис, - когда мне приказы- вают таким приятным голосом. Планше, который еще не совсем успокоился относительно исхода своей проделки, объявил, что последует за д'Артаньяном на край света, все рав- но, поедет ли тот прямо или свернет влево Он упросил только своего бари- на выехать вечером, так как темнота обеспечивала ему большую безопас- ность. - Вы представить себе не можете, как мне с той поры, что я сижу здесь, хочет- ся размять кости! "Видно, суждено мне, - подумал д'Артаньян, - всю жизнь глядеть напра- во и налево и так и не увидеть ни разу вполне счастливого лица". Если дело зависит только от меня, то считай, что оно уже сделано. С тех пор как я имею честь сос- тоять управляющим его милости, я ношу это имя, как более достойное и внушающее почтение моим подчиненным. - Это совсем мало по сравнению с теми не- ожиданными напастями, которые я навлеку на беднягу, встретившего меня так сердечно! - Боюсь, что так, - произнес Д'Артаньян совсем тихо, и отступавший с низкими поклонами Мушкетон его не расслышал. Однако, глядя, как ест Портос, и сам усердно прихлебывая вино, Д'Ар- таньян не мог отделаться от мысли о Мушкетоне, тем более что Мушкетон, не прислуживая сам за столом, что при нынешнем положении было бы ниже его достоинства, то и дело появлялся у дверей и выказывал свою благодар- ность д'Артаньяну, посылая им вина самые лучшие и самые выдержанные. Ему уже представилось, как переходит в скорб- ную гримасу радушная улыбка управителя. - Но ведь и у вас самого, кажется, служит все тот же лакей: этот доб- рый, храбрый, сметливый... - Вдобавок ко всему, - продолжал д'Артаньян, - дряхлость, ведь Атос теперь уже стар. - Хорошо, - сказал трактирщик, - все будет сделано, как вы приказали. Молодые люди посторонились, чтобы пропустить носилки. Монах между тем слез с мула и велел отвести его в конюшню, не расседлывая. Д'Арменж, стоявший в дверях, заметил его колебания. - Ответьте мне, да или нет: пошлете ли вы помощь королю, если он останется в Англии? - Кстати, - сказал д'Артаньян, - если этот человек попытается бежать или станет кричать, заколите его. - Проведите меня в молельню королевы, - сказал д'Артаньян. Будучи сама полна силы и мужества, королева хорошо умела ценить эти качества в других. - Мы это сейчас узнаем, ваше величество, - сказал д'Артаньян. Шум все возрастал; казалось, он наполнял весь Пале Рояль. - Ваше величество, прошел слух, что королева оставила Пале-Рояль, увезя с собой короля. Он подошел к ней и сказал шепотом: - Ваше величество, вы по-прежнему доверяете мне? Но еще больше утверждало в мысли, что красная сутана принадлежала вовсе не старому кардиналу, одиночество, в котором пребывала эта фигура, тоже более подобавшее призраку, чем живому человеку: в пустых коридорах не толпились придворные, зато дворы были полны стражи; с улицы к окнам кардинала летели насмешки всего города, объединившегося в бурной нена- висти к нему; наконец, издали то и дело доносилась ружейная пальба, ко- торая, правда, пока велась впустую, с единственной целью показать карау- лу, швейцарским наемникам, мушкетерам и солдатам, окружавшим Пале-Рояль (теперь и самый кардинальский дворец сменил имя), что у народа тоже есть оружие. Кардиналу Ришелье, которого они ненавидели, пока он был жив, и о ко- тором только и говорят с тех пор, как он умер, приходилось хуже меня - ведь его несколько раз прогоняли, и очень часто он боялся быть выгнан- ным. - Эй, слушайте, - сказал он со своим гасконским акцентом, - чего вы хотите? Д'Артаньян посоветовал ему предупредить жену, чтобы успокоить ее, по крайней мере, относительно своей участи, но проницательный Планше уверенно ответил, что жена его не умрет от беспокойства, если не будет знать об его местонахождении, тогда как оп, Планше, напротив, зная не- воздержанность ее языка, непременно умрет от беспокойства, если только она будет знать, где он находится. Это был один из тех хитрых нор- мандцев, которые не говорят ни да, ни нет и полагают, что уронят себя в глазах собеседника, ответив без уверток на заданный вопрос. - Тем более что у него нет детей, - сказал д'Артаньян. Иной раз, в воскресенье, после церкви, я скачу на коне по полям и лугам моих соседей в чаянии какой-нибудь доброй стычки, так как чувствую, что она мне необходима; но ничего не случается, мой милый. Но не успел он сделать этот философский вывод, как судьба словно за- хотела опровергнуть его. Д'Артаньян сел на скамью и знаком подозвал его к себе. - Так счастлив, как только возможно, и все же в ваших силах сделать меня еще счастливее. Вы сами знаете, сударь, как необхо- дима субординация для челяди. - Ну, конечно, мой милый Мустон, конечно, - ответил Д'Артаньян. - Если вы окажете мне такую честь, сударь, я буду вам признателен всю жизнь. Раскаяние терзало д'Артаньяна, несмотря на то что сердце его изрядно очерствело. Поэтому, когда за десертом Портос по знаку д'Артаньяна отпустил лаке- ев и друзья остались вдвоем, д'Артаньян обратился к Портосу: - А кто же будет вас сопровождать в поход, Портос? - А ведь Мустон, - сказал Д'Артаньян, - уже не первой молодости, мой милый; к тому же он разжирел и, может быть, утратил навык к боевой служ- бе. Да, впрочем, он и сам не захочет поки- нуть меня: он слишком меня любит. Может быть, и бедность, потому что он не берег того немногого, что имел. Но сами-то вы разве не остановитесь, чтобы перевязать вашу рану? - Сеньор монах, - сказал де Гиш, - хорошенько исповедуйте этого чело- века и не беспокойтесь о расходах, за вас и за вашего мула заплачено. - Сеньор монах, - сказал он, - настоящий ли это палач или бывший, все-таки он человек. Окажете ли вы ему гостеприимство, если он явится во Францию? Мушкетер кивнул головой в знак того, что в точности исполнит приказа- ние. - Доложите ой, что я там, и положите этот узел вместе с заряженным мушкетом на коз- лы кареты, ожидающей у потайной лестницы. - Распоряжайтесь, - сказала она, - я полагаюсь на вас. Народ хочет убедиться, что это не так, грозя в противном случае разнести дворец. Меня же королева никогда не прогонит, и если я буду вынужден усту- пить народу, то она уступит вместе со мной; если мне придется бежать, она убежит вместе со мной, и тогда посмотрим, как бунтовщики обойдутся без своей королевы и короля. Эти доводы показались д'Артаньяну настолько вески - ми, что он больше не настаивал, и в восьмом часу вечера, когда туман на улицах начал сгу- щаться, вышел из гостиницы "Козочка" и в сопровождении Планше выехал из столицы через заставу Сен-Дени. Было слишком поздно, чтобы наводить справки Хозяин постоялого двора "Знак креста" уже спал. Поняв только, что нужно ехать прямо, д'Артаньян пустился в путь согласно этому неточному указанию. Представьте себе, друг мой, Атос, который и так родовит, как император, вдруг еще наследует землю, дающую право на графский ти- тул! - Гм, я слыхал, что он усыновил одного молодого человека, который очень похож на него лицом. - Ну, так я завтра же повидаюсь с ним и расскажу о вас. То ли меня уважают, то ли боятся, что более вероятно. Едва расставшись с Портосом, ушедшим отдать кой-какие приказания своему повару, д'Артаньян заметил, что к нему приб- лижается Мушкетон. - Сударь, - сказал Мушкетон, воспользовавшись позволением, - я хочу вас попросить об одной милости. - Я не смею, я боюсь, как бы вы не подумали, что благоденствие испор- тило меня. Д'Артаньян улыбнулся: Портос удлинял свою фамилию, Мушкетон укорачи- вал свою. - Будь покоен, я не забуду твоей просьбы и, если тебе угодно, даже не буду впредь говорить тебе "ты". Он не сожалел о том, что увлек Портоса на путь, опасный для его жизни и благополучия, ибо Портос охотно рискнул бы всем этим ради баронского титула, о котором мечтал пятнадцать лет; но Мушкетон-то желал только од- ного: чтобы его звали Мустоном; так не жестоко ли было отрывать его от блаженной и сытой жизни? И засаленный Гримо, еще более молчаливый, чем раньше, и еще более горький пьяница, чем его хозяин... - Мне кажется, что я уже так и вижу, как он пошатывается, едва воро- чая языком, - с состраданием сказал Планше. - Десять минут хода для проворных ног вашей лошади, сударь. - Благодарю вас, сударь, - ответил монах с той же улыбкой, от которой Бражелон содрогнулся. Окажите ему последнюю помощь, которую он у вас про- сит: ваш поступок от этого будет еще достойнее. - Узнать, не проезжал ли здесь молодой человек пятнадцати лет, верхом на рыжей лошади, в сопровождении слуги. - Ваше величество, - отвечал кардинал с деланной искренностью, - я надеюсь доказать вам, насколько я вам предан и как сильно я желаю помочь вам в деле, которое вы принимаете так близко к сердцу. Бернуин ввел д'Артаньяна в молельню; тот уселся и принялся размыш- лять. В десять часов, как мы сказали, почти все гости разъехались. - Ваше величество предоставили мне руководить этим делом; надо ос- таться и узнать, чего хочет народ. - Разрешите ли вы, ваше величество, во всем, касающемся этого дела, отдавать приказания от вашего имени? Ах, не будь я иностранец, будь я француз, будь я дворянин! Действительно, положение было трудное, а истекший день усложнил его еще более. В девять часов утра он прибыл в Нантеиль и остано- вился там, чтобы позавтракать. - Близ Блуа, в маленьком именьице, которое он унаследовал от како- го-то родственника. - Атос, наш Атос, который был добродетелен, как Сципион! Боюсь только, - но это между нами, - что из-за своей несчастной слабости к вину он состарился и опустился. - К тому же он старше нас всех, - заметил д'Артаньян. - Пожалуй, хватит года на три, на четыре, черт возьми! Мне позволяют вы- таптывать с собаками поля люцерны, позволяют над всеми издеваться, и я возвращаюсь, скучая еще больше, вот и все. Лицо доброго малого, если не считать легкого волне- ния, которое, подобно летнему облачку, не столько омрачало его, сколько чуть-чуть затуманивало, казалось лицом вполне счастливого человека. Д'Артаньян раздумывал об этом, когда вернулся Портос. - Признаюсь, я побаиваюсь, как бы Атос, охваченный под пьяную руку воинственным пылом, не принял бы мое предложение. - Так, значит, эта дорога ведет в замок, - спросил Д'Артаньян погон- щика, - и мы можем ехать по ней без риска заблудиться? Д'Артаньян поблагодарил погонщика и дал шпоры коню. Теперь и прекрасное, спокойное лицо Атоса изобразило сильное волне- ние. - Едемте, граф, - сказал Рауль, испытывавший инстинктивное отвращние к августинцу. - Благодарю вас еще раз, прекрасные сеньоры, - сказал раненый, - не забывайте меня в своих молитвах. - А, вижу, ты узнал его, ты тоже побледнел, - сказала жена. Монах, ничего не ответив, молча направился в нижнюю комнату, где слу- ги уложили умирающего на кровать. После этого, я думаю, ваше величество, вы перестанете сомневаться в моем усердии слу- жить вам. Идите в парламент; ведь от этого парламента, враждебного королям, дочь великого Генриха Четвертого, которого вы так почитаете, получила единственную помощь, благодаря которой она не умерла от голода и холода в эту зиму. Те, которые должны были бежать вместе с королевой, были предупреждены; им было назначено прибыть между полуночью и часом ночи в Кур-ла-Рен. Его младшего брата только что уложили спать, а юный Людовик, в ожидая своей очереди, забав- лялся, расставляя в боевом порядке оловянных солдатиков - занятие, дос- тавлявшее ему большое удовольствие. - Ла Порт, - сказала королева, - пора укладывать его величество. - ответил д'Артаньян, навострив свой чуткий слух и проница- тельный взгляд. Мазарини, вечно подстрекаемый своей гнусной жадностью, давил народ налогами, И народ, у которого, как говорил прокурор Талон, остава- лась одна душа в теле, и то потому, что ее не продашь с публичных тор- гов, - этот народ, которому громом военных побед хотели заткнуть глотку и который убедился, что лаврами он сыт не будет, - давно уже роптал. Пока ропщет один только народ, двор, отделен- ный от него буржуазией и дворянством, не слышит его ропота; но Мазарини имел неосторожность затронуть судебное ведомство: он продал двенадцать патентов на должность парламентских докладчиков! На этот раз трактирщик был откровенный и славный пикардиец. - Всего несколькими годами; важная осанка очень его старила. Итак, если Атос будет с нами - великолепно; ну, а если не будет, мы и без него обойдемся. - Да, - сказал Портос, улыбаясь при воспоминании о своих былых подви- гах, - но вчетвером мы стоили бы тридцати шести; тем более что дело бу- дет не из легких, судя по вашим словам. Скажите мне, по крайней мере, теперь в Париже уже не так преследуют за поединки? Нет никаких эдиктов, ни кардинальской гвардии, ни Жюссака и ему подобных сыщиков, ничего. - А затем, в скором времени, - продолжал д'Артаньян, - у нас будут битвы по всем правилам, с пушками, с пожарами, - все что душе угодно. Это будет для нас с Портосом большим несчастьем, а главное, просто помехой; но мы его бросим после первой же попойки, вот и все. - Во всяком случае, сударь, - сказал Планше, - скоро все выяснится. Атос шу- тить не любит; наверно, он, как Портос, заставил крестьян величать себя монсеньером, а свой домишко - замком. - Конечно, сударь, конечно, - отвечал тот, - можете ехать прямо, вместо того чтоб скучать, плетясь за такими медлительными животными. В трех мушкетных выстрелах оттуда будет большой белый дом с че- репичной крышей, построенный на холме под огромными кленами, - это и есть замок графа де Ла Фер. Потом, невольно взволнованный при мысли, что снова увидит этого странного человека, ко- торый его так любил, который так помог своим словом и примером воспита- нию в нем дворянина, он мало-помалу стал сдерживать лошадь и продолжал путь шагом, опустив в раздумье голову. Не спуская глаз с д'Артаньяна, он сделал два быстрых шага к нему навстречу и нежно обнял его. - Будьте покойны, - ответил де Гиш и пришпорил своего коня, чтобы догнать Рауля, отъехавшего уже шагов на двадцать. Хозяин и хозяйка стояли на ступеньках перед дверью. - Нет, но ты посмотри на него, - сказала хозяйка, указывая мужу на раненого. - Я не об этом, - продолжала хозяйка, вся дрожа, - я спрашиваю тебя, узнаешь ли ты его? Увидав служителя алтаря, шедшего к изголовью больного, слуги вышли и затворили за собой дверь. Все четверо сели на коней и рысью пустились по дороге вслед за Раулем и его спутником, уже исчезнувшими вдали. Королева кусала губы, с трудом сдерживая нетерпение. С этими словами королева встала, величественная в своем негодовании. - Ах, ваше величество, ваше величество, как плохо вы меня знаете! Король стал уверять, что ему еще не хочется спать, и просил у матери позволения поиграть еще немного, но королева настаивала: - Разве вы не едете завтра в шесть утра купаться в Конфлан, Луи? - Вы правы, ваше величество, - сказал король, - и я готов удалиться, если вы соблаговолите поцеловать меня. Королева приложилась губами к белому гладкому лбу, который царствен- ный ребенок важно подставил ей.

Зеркало и официальный сайт Вулкан Ставка с играми на деньги

Между тем чиновники платили за свои места очень дорого; а так как появление двенадцати новых собратьев должно было снизить цену, то прежние чины соединились и покля- лись на Евангелии ни под каким видом не допускать новых докладчиков и сопротивляться всем притеснениям двора; они обязались, в случае если бы один из них за неповиновение потерял свою должность, сложиться и возвра- тить ему стоимость патента. - закричали всадники и бросились с обнаженными шпагами на д'Артаньяна. Признав в Планше земляка, он без лишних проволочек дал ему нужные разъяснения. Под любым фонарем, в трактире, где угодно: "Вы фрондер? Гиз убил Колиньи посреди Королевской площади, и ничего - сош- ло. Мне кажется, вон те высокие стены, красные от лучей заходящего солнца, это уже Блуа. - Советую вам, сударь, если мы будем в городе, отведать там сливок в маленьких горшочках: их очень хвалят; к сожалению, в Париж их возить нельзя, и приходится пить только на месте. У милейшего Атоса рука всегда была тяжелая, в особенности когда он выпьет". Не проедете и полумили, как увидите справа от себя замок; отсюда не видно: тополя его скрывают. Встреча с крестьянином и его поведение дали и Планше повод к серьез- ным размышлениям. Д'Артаньян, оправившись от смущения, в свою очередь, сердечно, со слезами на глазах, обнял друга. - Ах, боже мой, совсем напротив, как вы сами видите, - ответил Атос. - Портос не ждал бы его так терпеливо, - сказал, улыбаясь, д'Ар- таньян. Портос, если забыть о его тщеславии, обладает большими достоинствами. - Я расстался с ним пять дней тому назад, - сказал д'Артаньян. - сказал д'Артаньян, осаживая своего коля, шарахнув- шегося в сторону. - Мне кажется, скачут всадники, - заметил Портос, склоняясь к гриве своей лошади. Несчастный раненый, видимо, испытывал страшные мучения, во его волно- вала только одна мысль: идет ли за ним монах. Когда воспитатель и его свита уже скрылись из вида, перед гостиницей остановился новый путник. - спросил побледневший хозяин, все еще взволнованный своим открытием. Он поклонился, сходил за бутылкой вина и печеньем и поставил их на стол перед своим молчаливым посетителем. - Итак, - сказала она наконец, - что же вы намерены делать? - Я тотчас же пойду посоветоваться с королевой, затем мы немедленно внесем этот вопрос на обсуждение парламента. Вы поручите Бруселю сделать док- лад по этому вопросу? Но королева Генриетта, даже не обернувшись в сторону того, кто проли- вал эти лицемерные слезы, вышла из кабинета, сама открыла дверь и, прой- дя мимо многочисленной охраны его преосвященства, толпы придворных, спе- шивших к нему на поклон, и всей роскоши враждебного двора, подошла к одиноко стоявшему лорду Винтеру и взяла его под руку. - Заспите поскорее, Луи, - сказала королева, - потому что вас рано разбудят. Юный Людовик был уже одет, только еще без башмачков и камзола; он был удивлен и засыпал вопросами одевавшего его Ла Порта, который отвечал ему только: - Ваше величество, так приказала королева. Вот какие действия были предприняты с обеих сторон. В ту же минуту из двух переулков, прилегающих к дому, вылетели два отряда всадников, человек в десять каждый, и, сомкнувшись, окружили д'Артаньяна и Планше со всех сторон. - сказал д'Артаньян, обнажая шпагу и прячась за лошадь. - Неужели твоя правда и они впрямь добираются до нас? По- местье Брасье находилось в нескольких милях от Вилле-Котре. - Возможно, - ответил д'Артаньян, - а эти островерхие, резные колоко- ленки, что виднеются там в лесу налево, напоминают, по рассказам, Шам- бор. - Ну так мы их отведаем, будь спокоен, - отвечал д'Артаньян. - спросил крестьянин на чистом и пра- вильном языке, свойственном жителям этой местности и способном присты- дить парижских блюстителей грамматики с Сорбоннской площади и Универси- тетской улицы. Никогда еще, ни в Нормандии, ни во Фрапш-Копте, ни в Артуа, ни в Пикардии, - областях, где он больше всего живал, - не встре- чал он у крестьян такой простоты в обращении, такой степенности, такой чистоты языка. Тогда Атос, взяв его за руку и крепко сжимая ее в своей, ввел д'Ар- таньяна в гостиную, где находилось несколько гостей. - Позвольте вам представить, господа, - сказал Атос, - шевалье д'Ар- таньяна, лейтенанта мушкетеров его величества, моего искреннего друга и одного из храбрейших и благороднейших дворян, каких я знаю. Его прекрасные глаза, без тем- ных кругов от бессонницы и пьянства, казалось, стали еще больше и еще яснее, чем прежде. Я вам говорил, что моя мать была статс-дамой Марии Медичи? И тотчас же со свойственным гасконцам живым юмором он рассказал о ве- ликолепной жизни Портоса в его замке Пьерфон. При виде бледного, окровавленного человека хозяйка схватила мужа за руку. Путник знаком показал, что хочет пить, затем слез с лошади и сделал движение, каким чистят лошадь. - Здесь, - сказал путешественник, указывая на стол. Несчастная короле- ва, уже почти развенчанная, перед которой все еще склонялись из этикета, могла опереться только на одну эту руку. - Постараюсь, чтобы сделать вам приятное, - сказал юный Людовик, - хотя мне вовсе не хочется спать. Постель короля была раскрыта, и видны были простыни, до того изношен- ные, что кое-где светились дырки. - Сын мой, - сказала Анна Австрийская, указывая ему на мушкетера, стоявшего спокойно с непокрытой головой, - вот господин д'Артаньян, ко- торый храбр, как один из старинных рыцарей, о которых вы любите слушать рассказы моих дам. Седьмого января около восьмисот парижских купцов собрались, возмущен- ные новыми налогами на домовладельцев, и, избрав десять депутатов, отп- равили их к герцогу Орлеанскому, который, по своему старому обычаю, за- игрывал с народом. Д'Артаньян знал Вилле Котре, так как два-три раза сопровождал туда двор. В эту минуту тяжелый, запряженный волами воз, на каких обычно возят к пристаням на Луаре срубленные в тамошних великолепных лесах деревья, вы- ехал с изрезанного колеями проселка на большую дорогу, по которой скака- ли наши всадники. - Мы разыскиваем дом графа де Ла Фер, - сказал д'Артаньян. Ему было бы непри- ятно услышать от постороннего то, о чем он говорил Планше. Он готов был думать, что встретил какого-нибудь дворяни- на, фрондера, как и он, который по политическим причинам был вынужден, тоже как он, переменить обличие. Д'Артаньян, как водится, выслушал приветствия присутствующих, ответил на них, как умел, и присоединился к обществу, а когда прерванный на ми- нуту разговор возобновился, принялся рассматривать Атоса. Ею овальное лицо, утратив нервную подвижность, стало величавее. - Тем не менее вы отправитесь в Блуа, - добродушно продолжал граф, - и попросите у госпожи де Сен-Реми прощения и себе и мне, а потом верне- тесь обратно. Он спросил взглядом разрешения у Атоса, приподнял уже юношески сильными руками заплаканную и улыбающую- ся девочку, которая прижалась к его плечу своей головкой, и осторожно посадил ее в карету; затем он вскочил на лошадь с ловкостью и про- ворством опытного наездника и, поклонившись Атосу и д'Артаньяну, поска- кал рядом с каретой, не отрывая глаз от ее окна. - Я еще молод, не правда ли; несмотря на мои сорок девять лет, меня все еще можно узнать? - Всему бывает конец, д'Артаньян, и этому сумасбродству, как всему другому. - Дочь Генриха Четвертого дрожит от холода, не имея вязанки дров! А разбирая по косточкам Портоса, он задел два-три раза и достойного господина Мустона. - Черт возьми, - пробормотал хозяин, - а этот вот, кажется, еще и не- мой. - Ну что ж, - сказал Мазарини, оставшись один, - это мне стоило большого труда, да и не легкую пришлось играть роль. - Мы стережем ворота и не пропускаем никого, не узнав, кто едет. - Ла Порт, - сказала тихонько Анна Австрийская, - почитайте его вели- честву какую-нибудь книгу поскучнее, по сами не раздеваетесь. Ее придворные дамы - г-жа де Брежи, г-жа де Бомон, г-жа де Мотвиль и ее сестра Сократила, прозван- ная так за свою мудрость, только что принесли в гардеробную остатки от обеда, которыми она обычно ужинала. Это было тоже одно из проявлений скаредности Мазарини. Ребенок, заметив королеву, вырвался из рук Ла Порта и подбежал к ней. Запомните его имя и всмотритесь в него хорошенько, чтобы не позабыть его лица, потому что сегодня он окажет нам большую ус- лугу. Герцог Орлеанский принял их, и они заявили ему, что решили не платить нового налога, хотя бы им пришлось защищаться против королевских сборщиков с оружием в руках. Было около половины девятого, а то и все девять часов вечера. Вилле Котре было в ту пору одной из королевских резиденций. Воз сопровождал человек, державший в руках длинную жердь с гвоздем на конце, этой жердью он подбадривал своих медлительных животных. - Приходи- лось вам слышать это имя среди имен окрестных владельцев? - Бревна, что я везу, ваша милость, - ответил он, - принадлежат ему. Возчик сказал правду: вскоре за поворотом дороги глазам путников предстал замок Лавальер; а вдали, на расстоянии примерно с четверть ми- ли, в зеленой рамке громадных кленов, на фоне густых деревьев, которые весна запушила снегом цветов, выделялся белый дом. Прекрасные и по-прежнему мускулистые, хотя и тонкие руки, в пышных кружевных манжетах, сверкали белизной, как руки на картинах Тици- ана и Ван-Дейка. Один только старый герцог до Барбье, двадцать лет бывший в дружбе с семьей Лавальер, пошел навестить маленькую Луизу, которая заливалась слезами; по, увидев Рауля, она отерла свои прелестные глазки и сейчас же улыбнулась. - Вы правы, сударь, - согласился Атос, - ей лучше поскорее ехать к матери; но я уверен, Рауль, что во всем повинно ваше безрассудство. - воскликнула девочка, между тем как юно- ша побледнел от мысли, что, быть может, он виновник такой беды. ЗАМОК БРАЖЕЛОН Д'Артаньян глядел на эту сцену, вытаращив глаза и чуть не разинув рот: все это было так не похоже на то, чего он ожидал, что он не мог прийти в себя от изумления. - Пока нам готовят ужин, вы мне позволите, не правда ли, друг мой, - сказал он, улыбаясь, - несколько разъяснить загадку, над которой вы ло- маете себе голову? - Напротив, - ответил д'Артаньян, готовый до конца воспользоваться предложенной Атосом откровенностью, - вы совсем неузнаваемы. - К тому же и ваши денежные дела изменились, как мне кажется. - В парке двадцать акров; но из них часть взята под огороды и службы. И вот в этом ребенке я вновь обрел все, что по- терял. Вовремя сильных холодов нынешней зимой ее больная дочь, как мне говорили, вынуждена была оста- ваться в постели, потому что не было дров. Зачем не обратилась она к любому из нас, вместо того чтобы просить гостеприимства у Мазарини? - Замечательно, - ответил Атос, улыбаясь шуткам своего друга, напом- нившим ему их славные дни, - замечательно, что мы тогда сошлись случайно и до сих пор соединены самой тесной дружбой, невзирая на двадцать лет разлуки. Рауль взглянул на Атоса; тот удержал его едва заметным движением го- ловы. - А госпожа Монбазон - любовница господина де Бофора. - Счастье ваше, если вы вообще что-нибудь видите в такую темную ночь, - заметил Портос. Но я все-таки не сказал ничего ни одному, ни другой. - Пусть посмотрят, во дворце ли еще тот стриженый молодой человек в черном камзоле, которого вы недавно вводили ко мне. Во время его отсутствия кардинал занялся своим кольцом; он снова повернул его камнем вверх, протер алмаз, полюбовался его игрой, и так как оставшаяся на реснице слеза застилала ему зрение, он качнул головой, чтобы стряхнуть ее. - Эй, любезный, - сказал д'Артаньян, - разве ты не узнаешь карету принца? Король вышел с шевалье де Куаленом, который нес подсвечник. Королева отдала приказания, поговорила об обеде, который давал в ее честь через два дня маркиз Вилькье, указала лиц, которых она хотела ви- деть в числе приглашенных, назначила на послезавтра поездку в Валь-де Г- рас, где она собиралась помолиться, и приказала Берингену, своему глав- ному камердинеру, сопровождать ее туда. Юный король посмотрел на офицера своими большими гордыми глазами и повторил: - Господин д'Артаньян? Юный король медленно поднял свою маленькую руку и протянул ее мушке- теру; тот опустился на одно колено и поцеловал ее.

Игровые автоматы играть бесплатно и без регистрации в онлайне

Герцог Орлеанский выслушал их очень благосклонно, обнадежил, посулил поговорить об уменьшении налога с королевой и напутствовал их, как и полагается принцу, обещанием: "Посмо- трим". - Поглядите-ка, сударь, в ту сторону; не кажется ли вам, что там, в темноте, двигаются тени? - Не может быть, - сказал д'Артаньян, - земля размокла от дождя; но после твоих слов мне тоже кажется, что я что-то вижу. - Если не слышно топота лошадей, то, по крайней мере, слышно их ржанье. Действительно, откуда-то из тьмы до слуха д'Артаньяна донеслось отда- ленное лошадиное ржанье. По деревенскому обычаю, все уже спали: в деревне не светилось ни од- ного огонька. По обеим сторонам дороги на темно-сером фоне неба выделялись еще бо- лее темные уступы крыш. Он направился в этот город и остановился, как бывало, в гостинице "Золотой дельфин". Он узнал, что поместье Брасье было расположено в четырех милях от города, по что Портоса нужно было искать вовсе не там. - Представьте себе, - ответил д'Артаньян, не желавший разочаровывать Портоса, - что Арамис стал монахом и иезуитом и живет как медведь; он отрекся от всего земного и помышляет только о спасении души. Увидев все это, Д'Ар- таньян, которого нелегко было растрогать, ощутил в сердце своем странный трепет: такую власть имеют над нами в течение всей пашей жизни впечатле- ния молодости. Тот сделал знак д'Артаньяну, который въехал во двор, испытывая небывалое волнение. Но тут честный слуга запнулся, пораженный наружностью Атоса. Он стал стройней, чем прежде; его широкие, хорошо раз- витые плечи говорили о необыкновенной силе. - Я доставил ее сюда, граф, и положил у жены Шарло, которая покамест заставляет ее держать ногу в воде со льдом. - Разумеется, господин граф, - сказал Д'Артаньян, вновь почувствовав то огромное превосходство, которое Атос всегда имел над ним. - Прежде всего, мой милый Д'Артаньян, - сказал Атос, - здесь нет гра- фа. Вы жи- вете в довольстве, - ведь этот дом ваш, я полагаю? Это то самое именьице, которое, как я говорил вам, досталось мне в наследство, когда я вышел в отставку. Лошадей у меня всего две; я, понятно, не считаю кургузого конька, при- надлежащего моему лакею. Не имея более мужества жить для себя, я стал жить для него. В благородных сердцах, д'Артаньян, дружба пускает глубокие кор- пи. - Право же, вы предприняли паломничество по храмам дружбы, говоря языком поэтов. - Арамис, вы сами знаете, - продолжал Атос, - по природе холоден; к тому же он постоянно запутан в интригах с женщинами. Атос не только не ответил, но даже переценил разговор. - В таком случае прощайте, друзья мои, сказал д'Артаньян, в последний раз пожимая им руки. - А, понимаю, - сказал Портос, - она приготовила подставы на пути? - И мы гонимся за герцогом на лошадях, на которых он только что ска- кал? Так скакали они целый час; бока лошадей были в пене, животы в крови. Однако этот Кромвель - жестокий го- нитель королей; сочувствую его министрам, если только он когда-нибудь заведет их! Бернуин возвратился вместе с Коменжем, который был в карауле. Поужинав с придворными дамами, королева заявила, что очень устала, и прошла к себе в спальню. - Он проехал благополучно и дожидается вашего величества в Кур-ла-Рен. С своей стороны, парламентские докладчики девятого числа явились к кардиналу, и один из них от лица всех остальных говорил так решительно и смело, что кардинал был изумлен; он отпустил их, сказав, как и герцог Орлеанский: "Посмотрим" И вот, чтобы посмотреть, был созван совет; послали за управляющим фи- нансами д'Эмери. - Наши молодцы выступили в поход, - сказал он, - до нас это не каса- ется. Время от времени за воротами раздавался лай раз- буженной собаки, или встревоженная кошка стремительно кидалась с середи- ны улицы и пряталась в куче хвороста, откуда виднелись только ее испу- ганные глаза, горящие, как карбункулы. Портос действительно вел тяжбу с нуайонским епископом за поместье Пьерфоп, граничащее с его землями, утомленный судебной волокитой, в ко- торой он ровно ничего не понимал, оп, чтобы покончить с ней, просто ку- пил Пьерфоп и таким-то путем к своим двум прежним фамилиям прибавил еще третью Он именовался теперь дю Валлон де Брасье де Пьерфон и жил в своем новом имении. Правда, можно было взять других, по предстояло ехать лесом, а Планше, как нам известно, не любил лесов ночью. Планше, не имевший поводов так волноваться и удивленный возбуждением своего барина, поглядывал то на д'Артаньяна, то на дом. - расспрашивал Планше, с обыч- ной своей осторожностью считавший, что лишняя справка не помешает. Взойдя на крыльцо, Планше услыхал, как кто-то говорил в нижней зале: - Где же этот дворянин? Этот голос, донесшийся до д'Артаньяна, пробудил в его сердце тысячу ощущений, тысячу забытых воспоминаний. - О да, господин граф, вы меня знаете, и я также вас хорошо знаю. Длинные черные волосы с чуть пробивающейся сединой, волнистые от природы, красиво падали на плечи. Если я назвал вас шевалье, то для того лишь, чтобы представить вас моим гостям и чтобы они знали, кто вы такой; но для вас, Д'Артаньян, на- деюсь, я по-прежнему Атос, ваш товарищ и друг. Охота ограничивается четырьмя ищейками, двумя борзыми и одной легавой. Ведь он причина перемены, которую вы видите во мне. Нас- тавления полезны для ребенка, но добрый пример еще лучше. Я избавился от своих пороков и открыл в себе добро- детели, которые раньше не имел. Рауль должен стать совершеннейшим дворянином, какого только наше обнищавшее время способно породить. Поверьте, только злой человек может отрицать дружбу, и лишь потому, что он ее не понимает. - Я его тоже видел, по он, мне показалось, был со мной холоден. - У него и сейчас очень сложная интрига, - заметил д'Артаньян. - Вот видите, - сказал он, обращая внимание д'Артаньяна на то, что они уже подошли к замку. Да хранит вас бог, как говаривали мы, расставаясь в старину при покойном кардинале. - Дорогой Портос, вы изумительно догадливы, - сказал д'Артаньян с обычной своей двусмысленной улыбкой. - Монсеньер, - сказал Коменж, - когда я провожал молодого человека, о котором спрашивает ваше преосвященство, он подошел к стеклянной двери галереи и с удивлением посмотрел через нее на что-то, должно быть на картину Рафаэля, которая висит против дверей, задумался и затем спустил- ся по лестнице. - Господин де Гито, мой дядя, только что сказал мне, что у ее вели- чества есть известия из армии. В эту минуту явился Вилькье, посланный королевой за кардиналом. Мордаунт действительно поступил так, как он рассказывал. - Монсеньер, - сказал д'Артаньян, - мы, кажется, сделали в дурную компанию. Г-жа де Мотвиль, дежурная в этот вечер, после- довала за нею, чтобы помочь ей раздеться. Народ ненавидел этого д'Эмери: во-первых, потому, что он управлял фи- нансами, а управляющего финансами всегда ненавидят, во-вторых, надо признаться, он этого в самом деле заслуживал. - А что, господин офицер, - спросил тот, - может быть, мне удастся еще полпистоля заработать? И так как он узнал все, что ему было нужно, он заплатил за глинтвейн, которого совсем не пил, и поспешил обратно на Тиктонскую улицу. И Планше снова поехал позади д'Артаньяна с тем великим доверием, ко- торое он всегда питал к своему господину и которое ничуть не ослабело за пятнадцать лет разлуки. К концу этой мили Планше снова поравнялся с д'Артаньяном. Казалось, кошки были единственны- ми живыми существами, обитавшими в деревне. За отсутствием другой славы Портос, очевидно, метил в маркизы Караба- сы. Была и другая вещь, которую не любил Планше, а именно - пускаться в путь натощак: поэтому, проснувшись поутру, д'Артаньян нашел на столе го- товый завтрак. Мушкетер проехал еще несколько шагов и очутился перед решеткой, сде- ланной с большим вкусом, который отличает металлические изделия того времени. - Ты скажешь, - продолжал д'Артаньян, - что один дворянин, находящий- ся здесь проездом, желает засвидетельствовать свое почтение графу де Ла Фер, и если ответ будет благоприятный, тогда можешь назвать мою фамилию. - Господин Гримо сейчас в отъезде, - ответил лакей, не привыкший к подобным допросам и начинавший уже оглядывать Планше с головы до ног. Он поспешно соскочил с лошади, между тем как Планше, с улыбкой на губах, уже подходил к хозяину дома. Голос был по-прежнему свеж, словно Атосу было все еще двадцать пять лет. Может быть, вы предпочи- таете церемонность, потому что любите меня меньше, чем прежде? - воскликнул гасконец с честным молодым порывом, кото- рые так редки у людей зрелых. Да и вся эта охотничья роскошь заведена не для меня, - прибавил Атос, улыбаясь. - О, что касается признательности, то она должна быть взаимной: я обязан ему столько же, сколько он мне. Я засыхал, как жалкое срубленное дерево, лишенное вся- кой связи с землей; и только сильная привязанность могла заставить меня пустить новые корни в жизнь. Д'Артаньян смотрел на Атоса с возрастающим восхищением. Острый взгляд Атоса проник в самую глубину сердца д'Артаньяна и слов- но прочел его мысли. - Погуляв часок, мы обошли почти все мои владе- ния. - Конечно, ведь она соскочила с бревна для того, чтобы бежать ко мне. Д'Артаньян пожал руку Раулю, взял обещание с Атоса, что тот зайдет к нему, если будет в Париже, или напишет, если не поедет туда, и вскочил на лошадь. Атос махнул рукой на прощание, Рауль поклонился, и Д'Артаньян с План- ше уехали. Если не ошибаюсь, он сел на серую лошадь и выехал из во- рот дворца. Проходя по галерее, параллельной большой стеклянной гале- рее, он увидел лорда Винтера, ожидавшего, чтобы королева Генриетта за- кончила свои переговоры. Королева легла в постель, ми- лостиво поговорила с г-жой де Мотвиль несколько минут и отпустила ее.

 

Смотрите также
admiral x зеркало
Admiral x зеркало

Играйте в новом клубе от игровой платформы GAMINATOR Nоvоmatic у нас на ADMIRAL-X.

игровые автоматы азарт играть бесплатно и регистрации
Игровые автоматы азарт играть бесплатно и регистрации

Игровые автоматы играть бесплатно и без регистрации онлайн. Все самые популярные игровые автоматы онлайн у нас! Играть в игровые автоматы.

gms deluxe игровые автоматы зеркало
Gms deluxe игровые автоматы зеркало

Казино GMSlots Deluxe — игровые автоматы онлайн для настоящих ценителей. Трепещите, поклонники азарта! Лучшее в своем сегменте казино GMS.

казино онлайн игровые аппараты джекпот бесплатно
Казино онлайн игровые аппараты джекпот бесплатно

Игровой портал Free-Slots-Hall предлагает окунутся с мир игровых автоматов! Начинайте играть в.

азартные игры в игровые автоматы
Азартные игры в игровые автоматы

Онлайн казино Вулкан позволяет играть на деньги или бесплатно во все азартные игры, огромные джекпоты и бонусы за регистрацию ждут игроков.

игровые автоматы обезьянки не на деньги
Игровые автоматы обезьянки не на деньги

Игровой портал Free-Slots-Hall предлагает окунутся с мир игровых автоматов! Начинайте играть в.

© majeko.ru
Наш сайт не проводит игр на деньги, вся информация на сайте носит сугубо информационно-описательный характер. Сайт не принимает платежи и ставки, не требует регистрации, не размещает рекламу.